ВЕСТНИК

Автор: | 08.05.2015

«Свет Утренней Звезды», № 2(95) от 23 мая 2014 г.                                 

8 мая – День Белого Лотоса.          

Кто знавал Елену Петровну Блаватскую ближе, тот испытал на себе очарование ее личности, ее удивительной сердечной доброты. Иногда она радовала всех окружающих своим детски-веселым настроением, и тогда на ее лице светились и сверкали радость и остроумие, каких я никогда не видала на другом человеческом лице, и тогда она завоевывала все сердца, как бы в бурном порыве.
Замечательно, что она с каждым была другая: никогда я не видала ее одинаковой с двумя разными людьми. Она немедленно замечала слабые стороны человека и удивительно умела испытывать их… Кто был с ней часто, тот постепенно приобретал дар самопознания…


Н.К. Рерих. Вестник. 1922

В 1885 году я посетила Елену Петровну в Вюрцбурге. Я нашла ее слабой, страдающей телом и духом и утомленной; она сознавала, как необъятна ее задача и как трудно найти людей, которые согласились бы пожертвовать собой для великой цели.
Когда я спрашивала ее: почему она продолжает страдать, когда в ее распоряжении все средства, чтобы облегчить свои страдания? Почему, работая над таким важным трудом (она писала тогда «Тайную Доктрину»), который требует спокойствия и здоровья, она пальцем не пошевелит, чтобы улучшить условия своей жизни и прогнать слабость и физическую боль, которые каждого, кроме нее, давно бы довели до полного изнеможения?

Ответ ее на такие вопросы был всегда один и тот же: «Каждый ученик оккультизма дает торжественное обещание никогда не употреблять полученные знания и силы для своего личного блага. Сделать это все равно, что ступить по крутому спуску, который ведет в пропасть… Я дала этот обет и никогда не нарушу его, потому что знаю его святой смысл… И гораздо легче для меня перенести всевозможные мучения, чем нарушить его. И не только телесные мучения, но и гораздо более тяжелую нравственную пытку: быть посмешищем и предметом поругания».

В этих словах не было и тени преувеличения. В нее, стоявшую всегда впереди всех в Теософском обществе, попадали все ядовитые стрелы насмешки и клеветы, как в живой щит, который принимал на себя все удары и прикрывал собой всех слабых и споткнувшихся. Она была, так сказать, добровольная жертва, на незаслуженных мучениях которой строились и крепли жизнь и успех Теософского общества. Немногие знают это. Только те, которые как я, день за днем, жили с ней, которые видели ее постоянные телесные страдания и нравственные муки, переносимые ею с таким мужеством и непобедимым терпением, и которые в то же время могли наблюдать за ростом и успехом Общества, возникшего единственно благодаря ее великой душе, только они поймут, как велик наш долг перед ней и как мало сознается этот долг.

Графиня Вахтмейстер

Много людей испытывали притягательную силу Е.П. Блаватской; на одних действовала ее сила, других привлекал ее необыкновенный ум, третьих — ее дар обаятельной беседы.
Но меня притягивало к ней иное: благая весть, которую она нам принесла, заставила меня полюбить ее, и я смотрел на Елену Петровну не только как на друга и учителя, но и как на нечто бесконечно более высокое.

И я попробую, хотя слабо, выразить то, что она ставила передо мной и перед многими другими как цель стремлений и что нас соединило с ней связью, которую не разорвет сама смерть.
Прежде всего и впереди всего она научила нас понимать цель жизни. Я хочу этим сказать, что она показала нам истинную цену временной жизни и пробудила в нас веру в жизнь вечную. Кто проникнется сознанием, как обманчива временная жизнь, тот начинает черпать свое вдохновение из источника гораздо более глубокого, чем мир внешних форм. Без нее мы все бродили в потемках и не видели в жизни ничего, кроме безнадежной загадки. И она не только дала нам новую философскую систему, она сделала гораздо больше: те нити, которые тянутся назад в прошлое и вперед, в будущее, и которые мы не могли уловить, она собрала их воедино, показала нам узор, который возникает от перекрещивания этих нитей, и разъяснила, для какой благой цели совершается эта ткань.

Она давала нам теософию не как учение, не как религию, философию или гипотезу, а как живую силу, которая должна проникать в самые недра нашей жизни.
Благая весть, передаваемая миру, должна неминуемо облечься в ряд учений и получить внешнюю форму. Но не внешнему учила она нас; она заставляла нас видеть далее формы и делать побуждением для нашей деятельности живой принцип. Она понимала под теософией бесконечно более того, что изложила в своих книгах. Ближе всего к ее духу стоит «Голос Безмолвия», но и эта книга не выражает всего, что она могла передать, если бы умели слушать ее.
Основная нота всех ее учений и всей ее жизни — самопожертвование.

Вот что говорит «Голос Безмолвия»: «Остановись, ученик, и послушай еще одно слово. Можешь ли ты вырвать из своего сердца божественное сострадание? Сострадание не качество; оно закон из законов, вечная гармония, сама Алайя; безграничная вселенская сущность, свет пребывающей правды, лад всех вещей, закон вечной любви».
«Наклони свою голову и слушай всеми силами, о бодхисатва — сострадание говорит: может ли быть блаженство, когда все, что живет, должно страдать? Согласишься ли ты спастись, пока в ушах твоих раздается крик мировой скорби?»

И если теософские учения говорят нам о Девакхане и о Нирване, об отдыхе для усталого, измученного бурями жизни странника и о конечном блаженстве, которое выше всякого представления, — тем, кто может вместить, они говорят еще больше: трижды велик тот, кто поднялся по крутой тропинке Арьяхата, но еще больше тот, кто отстранил от себя заслуженную награду и жертвует собой до самого конца.
Под теософами понимают обыкновенно людей, верящие в перевоплощение и карму. Но Елена Петровна никогда не соединяла с этим словом ограниченного смысла. Она не раз указывала нам на людей, которые не только не примыкали к теософскому движению, но даже были его противниками; на них она указывала, как на истинных теософов. Она давала свои учения для того, чтобы люди могли освободиться из-под власти внешних форм, жили духовно, видели в человеке брата и искали общения с Богом. Удивительно ли, что она, так пламенно верившая в божественную природу человека и в божественный закон любви, относилась с таким презрением к материализму и всякой догматической узости?

И она пожала неизбежную мзду: непонятая, оклеветанная и опозоренная, она вела жизнь героя и умерла, как мученица.
Так она учила нас теософии не словами, а примером. Она сама была величайшим из теософов не потому, что создала теософское движение и принесла миру сокровища древней Мудрости, а потому, что способна была на великое самоотречение.

Уильям Кингсланд

Из приложения к книге Е.П. Блаватской «Скрижали кармы»
(Visited 5 times, 1 visits today)

Добавить комментарий